Хищение или должностное злоупотребление?
Квалификация оплаты невыполненных работ по государственным и муниципальным контрактам
Практика расследования преступлений в сфере государственных и муниципальных закупок на протяжении многих лет демонстрирует устойчивую проблему: ошибочную уголовно-правовую квалификацию действий должностных лиц заказчика, допустивших оплату заведомо невыполненных работ по контрактам.
Следственные органы нередко выбирают «привычный» состав - злоупотребление должностными полномочиями или их превышение. Однако при более глубоком анализе фактических обстоятельств дела выясняется, что речь идёт не просто о нарушении служебных обязанностей, а о классическом хищении бюджетных средств, облачённом в форму управленческого решения.
Разграничение этих составов имеет не только теоретическое, но и прикладное значение: от правильной квалификации зависит объем доказывания, пределы уголовной ответственности, судьба гражданского иска и, в конечном итоге, устойчивость судебного решения.
С точки зрения фактуры типовая ситуация выглядит следующим образом:
государственный или муниципальный заказчик принимает и оплачивает работы, которые фактически не выполнялись, либо выполнялись частично и в объёме, существенно меньшем заявленного в актах приёмки.
На первый взгляд, подобные действия легко укладываются в конструкцию:
злоупотребления должностными полномочиями - если акцент делается на нарушении интересов службы;
либо превышения полномочий - если должностное лицо выходит за пределы предоставленных ему прав.
Именно по этому пути долгое время шла правоприменительная практика. Однако такой подход страдает ключевым изъяном: он игнорирует экономическую сущность происходящего.
Когда служебное решение становится способом хищения
Юридически значимым является не сам факт подписания акта или платёжного поручения, а цель и результат совершаемых действий. Если должностное лицо:
осознаёт, что работы не выполнены;
понимает, что бюджетные средства будут перечислены необоснованно;
действует в интересах конкретного подрядчика либо третьих лиц;
допускает безвозвратное выбытие денежных средств,
то перед нами не управленческая ошибка и не служебное усмотрение, а механизм завладения имуществом.
Именно в таких случаях служебные полномочия используются как инструмент хищения, а не как объект злоупотребления. Формально корректные документы (акты, справки, платёжные поручения) лишь маскируют преступный характер деяния.
Типичные ошибки квалификации в следственной практике
В правоприменении можно выделить несколько устойчивых ошибок:
1. Подмена цели деяния. Следствие концентрируется на нарушении регламентов, инструкций и процедур, упуская из виду намерение причинить имущественный ущерб.
2. Игнорирование признаков обмана. Факт подписания заведомо ложных актов приёмки трактуется как служебная небрежность либо необоснованное правленческое решение, тогда как по своей сути это введение в заблуждение распорядителя бюджетных средств.
3. Формальный подход к субъекту преступления. Наличие у лица статуса должностного автоматически перетягивает квалификацию в плоскость должностных преступлений, хотя статус субъекта не исключает ответственности за мошенничество.
Подход Пленума Верховного Суда РФ: приоритет существа над формой
Принципиальную правовую позицию по данному вопросу сформулировал Верховный Суд Российской Федерации в разъяснениях Пленума, посвящённых квалификации преступлений против собственности и должностных преступлений.
Ключевой вывод, имеющий системное значение для практики, заключается в следующем:
Если использование должностных полномочий выступает способом хищения, содеянное подлежит квалификации по статьям о мошенничестве, а не как злоупотребление или превышение полномочий.
Иными словами, форма служебного поведения не должна заслонять экономическую и криминальную сущность деяния. Подписание документов, санкционирование платежей, визирование актов - это не самостоятельный объект уголовно-правовой охраны, а лишь способ реализации преступного умысла.
Разграничительные критерии: что важно для квалификации
Из позиции Пленума и сложившейся судебной практики вытекают несколько практических ориентиров:
1. Направленность умысла. Если умысел направлен на завладение бюджетными средствами, а не на извлечение нематериальной выгоды (карьерной, ведомственной), речь идёт о мошенничестве.
2. Роль должностных полномочий. Полномочия, используемые как технический инструмент хищения, не образуют самостоятельного состава должностного преступления.
3. Имущественный результат. Безвозмездное и безвозвратное выбытие средств из бюджета - ключевой индикатор преступлений против собственности.
4. Характер взаимодействия с подрядчиком. Наличие согласованных действий между заказчиком и исполнителем усиливает вывод о мошеннической схеме, а не о служебной ошибке.
Практическое значение для бизнеса и защитников
Для подрядчиков, участвующих в государственных и муниципальных контрактах, корректная квалификация имеет принципиальное значение. Ошибочное отнесение дела к должностным преступлениям:
искажает пределы доказывания;
расширяет круг потенциально обвиняемых лиц;
затрудняет защиту по гражданским и арбитражным спорам.
Для адвокатов и корпоративных юристов позиция Пленума - это процессуальный инструмент, позволяющий:
оспаривать некорректную квалификацию;
добиваться переквалификации на составы, отражающие реальное содержание деяния;
выстраивать защиту, основанную на анализе умысла и экономического результата.
Оплата заведомо невыполненных работ по государственным и муниципальным контрактам - это не всегда должностное злоупотребление. В значительном числе случаев речь идёт о завуалированном хищении бюджетных средств, где служебные полномочия используются лишь как удобный канал доступа к деньгам.
Позиция Пленума Верховного Суда РФ последовательно ориентирует правоприменителя на приоритет содержания над формой. Для профессионального юридического сообщества это означает одно:
квалификация должна начинаться не с должности, а с анализа умысла и имущественного результата.
А. Феденко, судья